Часть II. Глава V. Адаптация

Глава V. Адаптация.

Chapter V. The Adaptation.

Хариш - Адаптация

 На четырнадцатый день моего пребывания в колонии строгого режима нас привели в штаб на распределение, которое проходило в кабинете заместителя начальника по БиОР. Каждый из вновь прибывших, по очереди, заходил на комиссию, которая выносила решение — стоит тебя просто перевести с карантина на 2 отряд (адаптацию), или же ещё на работу зарядить, например на “медь”.

С первых дней нахождения в ИК-6 я слышал об этом ужасном месте. Поговаривали, что там заставляют голыми руками разбирать провода и перебирать грязные использованные шприцы. Но самое страшное для меня в этих историях было не это. Дело в том, что на промышленной зоне, где располагался участок ”медь и пластмасс” существовал так называемый “санпропускник”. Каждое утро и вечер, приходя на работу и уходя с неё, сотрудники заставляли раздеваться всех догола и, держа в руках свои вещи, проходить через металлическую арку. Представьте себе такое зрелище: 300 голых мужиков в холоднючем помещении толпой бегут друг за дружкой, одной рукой держа свои вещи, а другой — прикрывая своё достоинство. Главное не “замаститься”!!! О каких вообще человеческих правах шла речь? Я такое только в “Списке Шиндлера” видел, когда евреев в газовые камеры сгоняли. Ужасно грязные условия труда, помывка один раз в неделю (экономили казённую воду), полная антисанитария, вонючая роба (одежда), контингент осуждённых из бывших бомжей и бригадир, контролирующий твою работу — не дай Бог ты не выполнишь дневную норму!!! После санпропускника пойдёшь в ОБ (уже упомянутый отдел безопасности), простоишь на холоде пару часов, получишь порцию синяков и пойдёшь на барак. Поэтому попасть на “медь” большинство нормальных зэков боялись. А списать туда могли просто в качестве наказания или из-за проявлений личных амбиций высокопоставленных сотрудников администрации.

Мне, Димону и ещё шестерым ребятам с карантина повезло — нас просто перевели на 2 отряд, а вот кое-кто через ОБ на “медь” вышел. Видите ли, он один раз улыбнулся на распределении.

Мы отобедали в столовой и с вещами прибыли в локальный участок адаптации. 2 отряд был значительно больше карантинного отделения, заселённость составляла 70 человек. В основном все были новобранцами, но попадались и странные личности, живущие на этом отряде годами. Актив вёл себя нагло, то и дело, старясь спровоцировать на словесную перепалку. Но стоило лишь огрызнуться, в тот же момент тебя вели в дежурку или ОБ.

Безумные безостановочные маршировки продолжились и на адаптации, поменялась лишь песня — вместо “Маруси” – “Атас! Эй, веселей рабочий класс!”. Не знаешь слов? Пошёл в ОБ. Стёр ноги? Отвели в МСЧ для отметки, а затем в ОБ. Так сказать подлечил раны и опять по печени разок другой, чтоб молчал. Ну и конечно непрекращающиеся уборки отряда и прилегающей территории. Помыл всё до блеска и будь добр начинай заново, принцип как в армии – “от забора и до обеда”.

Плюс дежурства возле флага, около входа в отряд и в самом отряде. Идёт любой сотрудник в форме, ты должен сделать два шага вперёд и проорать очередной доклад. Идёт тот же сотрудник обратно — опять два шага вперёд и по той же схеме. Через пару часов такого “дежурства” у тебя в голове образовывалась пустота, доклад делался на полном автомате — как у робота.

И конечно мы замерзали. Весь день на улице, кроме 2 вечерних часов и лекций. Заходя в комнату для проведения воспитательной работы, присев на скамейку нас от усталости и холода моментально “срубало” в сон. Но вот незадача!! Среди нас всегда сидело пару сдиповцев, которые “тычкавали” (записывали) фамилии тех, кто хотя бы на несколько секунд закрыл глаза. Вечером поход в дежурку тебе гарантирован! Попытаешься закуситься с ними — прямиком в ОБ, а ещё хуже в ОО (оперативный отдел). Там вообще “убивали”, бывало до крови.

Поэтому мы крепились. Прошла неделя на адаптации, но меня так и не вызывали в штаб на работу. Я уже начал переживать, когда Хасан всё-таки нарисовался в нашей локалке.  “Короче смотри”,- начал “лечить” он. “Так-то Пётр Александрович взял уже тебя на работу, но ты всё равно должен поучаствовать, ты ведь никому ничего не обещал?”, — заиграла старая песня о главном. Я рассказал Хасану о попытках актива карантина взять с меня деньги на покупку стиральной машины. “Мол, пойдёт начальник с обходом, увидит стиралку, а мы тут и скажем — это Вишневский купил”, — от этого бреда меня просто тошнило. В общем, я ничто никому не обещал. Хасан был очень рад услышать от меня эти слова и протянул Kent восьмёрку. Мы закурили, хотя я бросил ещё на тюрьме. “Давай вот как сделаем, ты позвонишь домой, если есть возможность — пускай купят стройматериалов (тыщ на 10-15) на новый клуб в учреждении, ну а если нет, то нет”, — заверил Хасан. Я настолько замёрз и одичал за это время, что был согласен убить кого-нибудь, лишь бы сорваться с адаптации и выйти на работу. Я согласился и написал заявление на телефонные переговоры на имя начальника. В графе родственников указал жену и дядю.

На следующий день Хасан принёс подписанное заявление, и мы пошли с ним в таксофонную будку. Внутри было огромное количество народа и почти все звонили только “по-сути” (за деньги и гуманитарку), остальные — желающие просто услышать голос матери, стояли на улице в длиннющей очереди. Я зашёл в будку и протянул заявление таксофонисту. Мне выделили 2 минуты на каждый номер, и я первым делом набрал жену. “Почему ты забыла про меня? Я ведь замерзаю здесь…”, — чуть ли не плача спросил я.

- Я занята была.

- А как же я?  Ты можешь просто привезти тёплые вещи?

Таксофонист (осуждённый) вмешался в наш разговор: “Вишневский, говори “по-сути” (за деньги)”. Я продолжил разговор:

- Аня у тебя есть возможность тысяч 10 помочь мне, чтобы на работу устроиться?

- У меня денег нет, позвони дяде.

Я набрал номер дяди. Он долго не брал трубку. Меньше всего на всём белом свете я хотел просить что-то у него. Не смотря на то, что он не бросил меня в беде и помог с адвокатом на тюрьме, мне было ужасно стыдно за мои прошлые поступки и необходимость просить его о помощи. Но я сделал это и в ответ услышал, что денег нет, он итак заплатил адвокату. Вспоминая тот момент, я хвалю Господа за то, что дядя не дал мне денег, ведь стоило один раз, всего один раз показать, что ты можешь хоть копейку привезти в эту поганую колонию, как с тебя просто не слезут. На тот момент я, конечно, не понимал это и сильно расстроился. Хасан кстати тоже (почему-то) очень огорчился.

Какова же была моя радость, когда на следующий день за мной пришёл старшина школы и забрал меня на работу в штаб. В учебном классе было так тепло!!!!!! Так хорошо!!!!! Я как будто попал из ада в рай. От меня никто ничего особо не требовал, никто не издевался. Я сидел за доисторическим компьютером и просто набивал в Word’е тексты. Я был настолько измотан, настолько устал, что засыпал прямо за монитором.  Пётр Александрович вызвал меня вновь и сказал, чтобы я пока помогал старшине школы и постепенно привыкал к штабной атмосфере.

В тот же день меня “подтянули на базаргу” двое заходников, и у нас в МСЧ состоялся очередной разговор за деньги.

- Короче, как тебя… Денис, мы тебе помочь можем – промямлил толстяк в очках.

- А зачем мне помощь?

- Ну, на работу выйти, с компом будешь возиться, тебя трогать никто не будет.

- Так я итак на работу в штаб уже вышел.

- А кто это тебя туда вывел и за сколько?

- Сам Пётр Александрович, бесплатно.

- Да ты вляпался – не унывал тощий прыщавый напарник – только мы тебя вытащить сможем.

- Я подумаю.

- Да чё тут думать, подпишем прямо сейчас звонок, звякнешь домой, поговоришь. Только по- сути звони. Много то и не надо – полтинника хватит для начала, ну и потом тыщ по 10 в месяц.

- Короче, пацаны, я прямо говорю – ваша помощь мне не нужна.

- Не ошибись, Денис.

- Спасибо за совет – я направился по направлению к двери.

- Э, стой! – худощавый заходан посмотрел на меня – Ты молодец. Далёко пойдешь, Денис.

У меня чуйка на таланты.

Вот так я познакомился со старшиной МСЧ и дневальным начальника оперативного отдела.

Нас в учебном классе было двое новеньких. Я и Дима — высокий парень крупного телосложения, сидевший за аферу и заказное убийство. Мы быстро нашли общий язык и стали помогать друг другу по работе. Я был на подхвате и очень ответственно подходил к любым поручениям. Это был мой шанс выбиться наверх, и я не терял ни единый возможности — показывал себя с самой лучшей стороны и везде старался угодить. Однако не всем осуждённым, работающим в штабе, пришлось по вкусу такое моё поведение. Кто-то увидел во мне врага, кто-то соперника, а некоторые даже предпринимали определённые действия, чтобы списать меня отсюда. Дима, кстати, оказался одним из плохих.

В то время мы довольно скудно питались и мой товарищ с карантина, работая в столовой раздатчиком пищи, по дружбе предложил получать еду с “диеты” (улучшенное меню). Я согласился и на радостях попросил ещё и за Диму, ведь мы вместе кушать ходили. Открыв все карты Димону, на следующий день, мы вместе пошли в столовую. Не успел я получить еду, прибежал сдиповец и проорал, что меня срочно “тянут” в опер. отдел. Через десять минут я стоял в кабинете оперативников и оправдывался за “диету”. Мой сосед по учебному классу Дима “слил” весь расклад. Потянули и того паренька со столовой, и интересовались не плачу ли я ему чаем и сигаретами за такое вот хорошее отношение. Оперативникам не верилось, что дружеские отношения могут заменить “чай-курить-тёплые вещи”. Инцидент на этом был исчерпан. Господь хранил меня и оберегал от опасностей, и я всегда выходил сухим из воды.

Сказать честно — первые месяцы работы в штабе были чудовищно тяжёлыми для меня.  Мне пришлось полностью перестроиться под местную систему, стать одним из “штабных”, прогнуться под авторитет сотрудников, которые постоянно контролировали все мои действия. Это было тотальное рабство, работающее на процветание системы. Но всё это лучше, чем погибать на улице и я, скрепя сердце, продолжал пахать на “мусоров”. Хасан кстати тоже оказался не подарком, а настоящим параноиком, который разбрасывая слюну по помещению, постоянно орал на всех подчиненных матом и бил по голове журналом.

Однажды он сильно заболел и попал в МСЧ. И так уж вышло, что из всех работников штаба именно мне пришлось 2 недели встречать начальника (традиция такая), ходить с ним с обходами по зоне и ежедневно являться со сводками на доклад. Маленького серого зайчика бросили на съедение волкам (точнее козлам). Подполковник Курнаев был суровым начальником и все на шестерке его дико боялись. Плюс ещё матёрые зэки издевались над новобранцем в смешной шапке и фуфайке. Меня “шеф” чуть в кичу (изолятор) не закрыл за отсутствие некоторых осужденных на культурно-массовом мероприятии в клубе. А мне даже сочетание этих слов не было понятно на тот момент. Ведь в зоне то был “шиш, да маленько”! Спасибо, Хасан, за курс “молодого бойца”. Благодаря ему я стал значительно сильнее. До сих пор загадка, как меня не “убили”.

Вслед за Хасаном, моим боссом стал парень по имени Костя, который постоянно напевал всякие дурацкие песенки и периодически портил воздух в помещении. Он вёл себя значительно лучше, но, всё же, наблюдая мою послушность и индуцированное чувство вины, использовал меня. Именно благодаря Косте мне пришлось привезти (в первый раз) краску для принтера за счёт вольных людей.

После того как Костя ушёл по УДО на его место встал серьезный человек по имени Сергей. Мы быстро нашли с ним общий язык и отлично сработались. Я очень многому у него научился: оптимизму, мужеству, отсутствию страхов и уверенности в себе и своих силах. Жаль, что он позже попал под дурное влияние нехорошего человека и показал себя не с лучшей стороны. Впрочем, мы продолжили  контактировать, и он в своё время даже по-своему помог мне.

Чем больше я смотрел на окружающих меня людей, тем больше я начинал видеть, что веду себя схожим с ними образом. Они как бы отражали мои собственные хорошие и плохие качества характера и невольно заставляли обращать на себя внимание. Ведь если кто-либо достаёт тебя, кричит, бьёт, поразмысли, а вдруг ты точно также относишься к окружающим людям? И на протяжении времени, если ты начинаешь изменять в себе подобные качества, “достающие” люди пропадают из твоей жизни.

Ещё меня поначалу добивали ежечасные обходы. Сотрудник со сдиповцем залетали в помещение, и тебе нужно было соскакивать со стула и здороваться: “Здравия желаю гражданин начальник!!!”. Это выглядело нелепо, но если ты не встал или не дай Бог не поздоровался, “сиповка” (сдиповец) тут же брал тебя на карандаш. По большому счёту большинству сотрудников было глубоко без разницы, чем ты занимаешься и как выглядишь, но вот сиповке нет!!! Это же его работа, он должен выделиться, заработать “плюсики” для того, чтобы сорваться по УДО. Я помню даже плакат на “промке” (промышленной зоне) висел: “Знай сам, и передай другому — дорога в СДиП — дорога к дому”.  Ещё существовали так называемые “сектора”. Не отметился у сотрудника отдела безопасности – сходил в ОБ, получил порцию звездюлей. А ещё “обэшники” любили “копаться в грязном белье” – постоянно обыскивать зэков и их рабочие места и всё понравившееся забирать – “крысить”.

Вот так мы и жили. Кто зарабатывал УДО умом (единицы), кто “заматывал” других осуждённых, а кто просто проплачивал ежемесячно кругленькую сумму, чтобы его не трогали. Вляпался где-нибудь — позвонил домой мамочке. Поплакал, а мамочка с папочкой бедные уже несутся покупать какой-нибудь телефон в кабинеты сотрудников.  Мне и по сей день противно слышать подобные разговоры — спасать свою задницу родительским кошельком. Но ведь это было везде так на шестёрке!! Повсеместно! Хочешь передачу с колбасой и сыром — плати, тебе затащат её в зону без положенности, практически не досматривая. Нужна свиданка? Нет ничего проще — пять-десять тыщ и трое суток ты с близкими. А с УДО-то как обстоят дела? Да всё так же, только цены выше – от 15 до 100 тысяч русских бакинских. Ну а если без денег — извини, дорогой, надо внимание колонии уделять. ИК-6 было местом, где деньги решали всё, ну а если раз заплатил, а потом вдруг отказался дальше платить — жди неприятностей. Могут на “медь” зарядить на месяцок или конфликтную ситуацию создать и выписать нарушение, на любого лопата найдётся!!!

В этой атмосфере мне было тяжело выживать, но я всё же пришлось научиться это делать и не поддаваться на провокации. Первое правило — никому ничего не обещай. Второе — если пообещал — выполни, хоть умри. Третье — здесь нет у тебя друзей, все что-то от тебя хотят. Четвёртое — никому не доверяй  и поменьше трепи языком — при определённой ситуации тебя сдадут с потрохами. Пятое -выполняй свою работу качественно, а то уже очередь стоит желающих за деньги попасть на твоё место, им то проще — позвонил домой за пятьдесят тысяч и ты уже старшина отряда. А вот таким как я нужно потом и кровью отстаивать свои позиции. Мог ли я настойчиво звонить близким, жене, другу или знакомым и попросить денег? Мог. Стал ли я так делать? Нет, нет, и ещё раз нет. Это кабала. Засветившись, ты потом не спрыгнешь, другое отношение к тебе будет — как к гуманитарщику. Сказать честно, за 3 года пребывания в колонии я привез сюда комплект красок для принтера, небольшой баннер, сотку чистых дисков и мышку для ноутбука (спасибо Стасу, Серёге и Ане) и то только потому, что иначе бы меня уволили и поставили на моё место другого осуждённого с деньгами. Голова на плечах хорошо — но в этом месте бабло решает всё! Я не допускал не единой возможности сотворить оплошность, мне не на кого было рассчитывать. Поставив это условие, я своими силами и головой, скрепя зубами, стал подниматься наверх по карьерной лестнице.

Идея о том, что “деньги решают всё” является величайшем заблуждением. Все необходимые вещи в этом мире бесплатны и со временем появляются в твоей жизни сами. Проще расстаешься в настоящем – легче получишь в будущем.

<- на предыдущую главу                                  на следующую главу ->

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>