Часть II. Глава IX. Друг

Глава IX. Друг.

Chapter IX. The Friend.

 В зоне стояла солнечная погода. Это большая редкость, когда ты просто наслаждаешься теплым весенним деньком, не думая с ностальгией о прошлом. Я сидел за одной из парт в учебном классе, перебирая какие-то бесконечные бумажки. Прогремело железное кольцо (ручка) на двери и в класс зашёл на вид тридцатилетний лысый парень среднего роста, с голубыми глазами, немного похожий на голливудского актёра Питера Веллера.  Он представился Олегом и сказал, что теперь будет старшиной учебных классов. Бывший старшина недавно улетел на “медь” за найденную порнуху на компьютере и теперь Олег будет исполнять его обязанности. Не сказать, что я сильно обрадовался новому работнику, но виду не подал, пытаясь сохранить хоть какое-то дружелюбие и гостеприимство. Я попросил Олега помочь мне разложить бумаги и он (нехотя) согласился.

Новый старшина представлял собой яркий пример ошибки современной системы ФСИН. Он был “первоход” со срочиной в 22 года, сидевший “в местах не столь отдалённых” аж с 1997 года. За время отсидки он перевидал много разных режимов, много лет просидел в СУСе в Харпах (тюрьма особого режима, место не из приятных), на Калачёвке, в ИК-6, заболев туберкулёзом, вышел на “туботряд”, съездил на Бакал (“тубзона”), прошёл через всю жесть пенитенциарной системы. Это был немногословный серьезный человек, познавший на себе суть издевательств, унижений, оскорблений и даже пыток. Он не часто, но всё же рассказывал мне о своём прошлом опыте и через что ему пришлось пройти. Маленькая хата на кучу заключённых, в киче (где мусора забивали так, что люди становились инвалидами) вся стена покрыта льдом (обморожения были обычными вещами). Единственный шанс выжить – беспрерывно выполнять приседания и отжимания. Отсутствие нормального освещения, свежего воздуха, необходимых питательных веществ, витаминов, сводящая с ума оглушающая музыка, постоянный холод отражались на бледных зэках, забирая их здоровье и молодость. Сотрудники вели себя отвратительно, относились к осуждённым, как к мясу,били их, пытали, издевались.

Слушая рассказы Олега, моё воображение рисовало жуткие картины бывшего ГУЛАГА. Весь тот негативный опыт, который пришлось пережить мне в этих местах, и вровень не стоял с его историями, пропитанными многолетней болью, страданиями и кровью. Олежка был из тех ребят, которые не прогнулись под гнётом системы и не боялись продолжать бороться за правду и справедливость, за что не раз были объявлены злостными нарушителями, наказаны и помещены в места для изоляции и пыток. Он почти всегда говорил голую правду в лицо, не пытаясь юлить или уходить от темы. Конечно, разнообразные жизненные ситуации, произошедшие с ним  за годы отсидки, сыграли свою злую роль. Олег был очень недоверчив и аккуратен в разговорах, знал с кем и о чём можно и нельзя говорить. Хотя мне он доверял до определенной степени и порой рассказывал о своей прежней жизни на воле.

В молодости он работал “на трассе” вместе с пацанами, которые хоть и были преступниками, но были как не странно благородными людьми со своими жизненными принципами и высокоразвитым чувством справедливости. Сидел он за убийство человека (5 человек напали на него и брата и стали их избивать), Олег, успев взять обрез в другой комнате (общежития), застрелил одного из нападавших. Однако суд, конечно же, не признал самооборону, ведь оружие находилось не при Олеге, а в другой комнате.

А ещё он был интеллектуальным, начитанным и глубоко верующим человеком – старовером. Он считал себя арийцем. Я видел, как он втайне от всех изучал древние арийцем веды и различные писания (так же я видел много других вещей, которые в тайне от мусоров изучал Олег). Мы много общались на подобные темы и приходили к выводу, что все религии мира схожи и идут из одного Источника – от Бога.  Олег объяснил мне значение оберега, который мне подарил мой товарищ Поляк с художки и который я носил на шее. Это был древний арийский символ папоротника, оберегающий от злых сил и падений (которых я очень боялся на тот момент).

Много лет назад, теряя прямо на глазах друзей и товарищей, которых беспощадно избивали и пытали сотрудники ФСИН (людей ломали, причём не только чтоб они от чего-то отказались или что-то сделали, например надели повязку СДиП, помыли туалет и т.п., но зачастую просто издеваясь и глумясь над ними, получая удовольствия от того, что унижают), Олег поклялся, что не простит этого беспредела чудовищно жестокой “жидковской” (от фамилии Жидков – бывший начальник местного Управления) системе и добьётся справедливости. Он также оставил всё своё здоровье в этих застенках (нахватал кучу болезней, переболел туберкулёзом, был прооперирован после избиения и сейчас ждёт ещё одну операцию на позвоночник, рискуя остаться инвалидом на всю жизнь).

Поняв, что в период жидковской ломки переть на “броне” было бессмысленно, он решил действовать по-иному. Он начал плотником изучать все законы, помогал многим писать жалобы, наработал годы практики.

Но и этого было мало. Необходимо было внедриться в эту коррумпированную ФСИНовскую систему, познать её детали и попытаться с ней бороться изнутри законными способами.

Он пошёл на крайнее меры – “обвязался” (после 13 лет отсидки), встал на должность, тем самым поставив на себе крест.

Администрация неоднократно предлагала Олегу любую должность (используя методы кнута и пряника), но у неё не получилось (даже 7 лет СУСа не принесли результата). И начальник был очень рад, когда услышал согласие Олега стать старшиной школы. “Шеф” был уверен, что такого опасного для него осуждённого лучше держать поближе к себе.

Олег же это понимал и старшиной стал не случайно. Школа находилась в штабе, где есть доступ к компьютерам, базам данных, различного рода документации.

Олег жестко боролся с деспотизмом, но делал это на тот момент не открыто. Любые жалобы, написанные в стенах колонии, беспощадно преследовались сотрудниками, пожалуй, всех отделов.  Ведь правда, написанная в любой жалобе, так или иначе, раскрывала преступный замысел администрации, спрятанный под начинкой колонийского благополучия. Поэтому жалобщиков не любили, наказывали, объявляли выговора, сажали в кичу, прятали в медицинских боксах в МСЧ на месяца (якобы безопасное место), а их жалобы сотрудники “гасили” и не отправляли.  Олег не палился с документами и всё делал тихо. По сути, он был главным связующим звеном всех борцов против коррумпированный и беспредельной системы, созданной в Челябинской области ещё во времена Жидкова, прикрываясь при этом должностью старшины школы и имея казалось бы неплохие отношения с начальником колонии и его заместителями (хотя, по моему мнению, обе стороны создавали лишь видимость). Он не раз ходил к начальнику учреждения и открытым текстом говорил о проблемах шестёрки: многочисленных поборах, дежурствах, которых по законы вообще не должно быть,  низком качестве работы медсанчасти, беспределе сдиповцев. Но “шеф” не хотел даже слушать его и высокомерно заявил, что пока он находится в этом кресле, всё будет по-прежнему. Неоднократно, после таких походов его закрывали в бокс, типа – пойди, подумай о жизни, о чём говоришь и что просишь. Но Локтион не сдавался и каким- то чудом возвращался обратно в штаб и продолжал оппозиционную деятельность.

В школе было, что-то типа офиса (как об этом говорили многие осужденные). К Олегу ежедневно шли осужденные с зоны, кто за юридическим советом, кто посидеть попить чаю и морально отдохнуть. Что меня удивляло больше всего – это атмосфера в школе. Многие могли расслабиться там от зоны: почитать литературу, помедитировать, пообщаться, послушать музыку (которая мне начала даже по-своему нравится). Олег слушал в основном шансон, его любимыми исполнителями были: Высоцкий, Беломорканал, Дюмин, особенно песня Весенние сады, как будто он сам там находился. Это было, наверное, единственное место в учреждении, где можно было не думать о сдиповцах (так как школу они обходили стороной) и даже о сотрудниках администрации (так как с Олегом мало кто хотел связываться, не вывозя с ним диалогов и побаиваясь его как личность). Какой либо страх перед мусорами у него отсутствовал напрочь. Любимым выражением Олега было “и настанет конец света для тёмных личностей и конец тьмы для светлых”.

О таком положении дел, конечно же, догадывались опера и старались всячески подослать к нему шпионов для сбора необходимых фактов измены и дальнейшего наказания. Оперативникам нужен был человек, находящийся в очень близких отношениях с Олегом. Кто-то, кому он доверял.

Вот таким образом я попал в оперскую разработку. Им оставалось лишь найти предлог, чтобы взять меня “на крючок”.  И такой случай вскоре представился.

В любых местах на Земле, среди любых людей найдутся те, кто отважиться пойти против системы, какой суровой бы она не была. Это революционеры, борцы за свободу .И только благодаря их непоколебимой вере в справедливость и неимоверным  усилиям, поту и крови невозможное становиться достижимым.      

<- на предыдущую главу                                  на следующую главу ->

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>